Великий пост всегда приходит весной. Весь мир преобразуется, обновляется и расцветает. Душа постящегося — тем более. Постепенно, день за днем, наша внутренняя жизнь обретает состояние схожее с состоянием природы: грязные обочины и непроходимые от слякоти тропы, ставшие такими от таяния зимних льдов, очищаются солнцем, как и эгоистические воззрения оледеневших, охладевших сердец очищаются размышлениями о Иисусе Христе; на новой, напитанной весенними дождями земле, проклевываются цветы и злаки, как и на полях наших духовных лугов появляются первые поросли добродетельной жизни; насекомые восстают от сна и бродят по зеленым рощам и цветочным оазисам, как и наша мысль пробуждается от уныния к радости, созерцая Божию благодать во всех уголках нашего внутреннего человека. Если верно поститься, прикладывая достаточно усилий, то дойти до счастливейшего торжества, Пасхи Господней, можно в ногу с окружающей средой — буйство цветений и благоуханий на земле будут иллюстрацией плодов нашей покаянно-созидательной деятельности, показывая то множество добрых перемен, которые случились в нас самих.
Из года в год, мы входим в предпасхальный покаянный период зная особенности нашей жизни, осознавая нашу греховность и понимая, что именно нужно в себе изменить. Есть грехи вопиющие к покаянию, есть грехи, которые изнуряют, лишают стимулов жить, и ввергают в уныние и грусть, есть и незаметные в своих последствиях прегрешения, способные не мгновенно, но постепенно, долгосрочно разрушать основы нашего бытия, и тем не менее, все они — должны быть нами распознаны и искоренены. Человек — образ Божий, а значит он — святое, чистое и способное к обожению создание. Только невежда или глупец будет противиться восхождению к жизни с Богом, или тот, кто слишком сильно втянулся в игры мамоны, и не видит себя вне порочного круга возникающих желаний и их удовлетворения. Временная радость способна обкрадывать истинные смыслы человеческой жизни, и тому есть очень много причин.
Некогда, воля наших прародителей Адама и Евы не выстояла перед искушением, и человеческая природа повредилась, получив страшный недуг — предрасположенность к греховным поступкам. Случился грех, за ним последовало наказание, и врата Небесной обители затворились для людей. Постепенно плач изгнанного из Рая праотца Адама утих, и он смирился со своим новым положением: он начал осваивать земледелие и скотоводство руками своих потомков. Одни его дети богатели, а другие — превращались в рабов. Созерцая такую несправедливость, человек предал сокрытое в себе благое, высшее и духовное. Мелкими шагами бескорыстное и альтруистическое, то есть человечное, постепенно выветривалось. Из сознания рода человеческого ушло безусловно святое мышление, но завистливое, ревнивое и властное, то есть греховное, оседало в недрах отчаявшихся мужчин и женщин, продолжая искушать их и соблазнять на большее зло.
Святое место, когда оттуда уходит Господь, остается пустым. На руинах Божией милости и совершенных им чудес непременно вырастает некая новая форма религиозности, выживаемость которой определяется исключительно легендами и мифами и томным ожиданием чуда в ответ на некие трудозатраты в реализации во внешнем мире идей воспаленного мистического мышления. Такая вера, далекая от подлинного богообщения, каким оно было в сладком Раю — ошибка, за которой следует ещё большее падение веры и нравственности. В какой-то момент человек начинает придавать формам своего поклонения антропоцентричные черты: отчаявшийся ум рождает богов с человеческими качествами, или с присущими стихиям силами, надеясь на их покровительство. Торговцы, военные и правители обретают своих мифических существ, способствующих и оправдывающих их дела, а плотники, кузнецы и крестьяне — своих. Интересно, что каждому богу «эпохи опустошения и отчаяния» были присущи и своеобразные порочные наклонности: кто-то из новорожденных богов прослыл пьяницей, кто-то прелюбодеем, а кто-то был лишен мудрости или послушания. Логично предположить, что приписывая своим сверхъестественным творениям вполне человеческие пороки, люди, сами погрязшие в грехах, искали оправдания своего поведения. Святое место, то есть наша душа, если её покидает Бог, быстро приглашает новых покровителей, не позволяя себе пустовать. Подобные покровители легко идут на «переговоры», и быстро принимают все образы, предложенные человеком, включая грех: лишь бы человек увидел себя оправданным. Но разве может оправдаться своими же рукотворными образами умирающая в порочности душа? Более того, создавая новые религии человек очень скоро позабудет своё «старое» — Бога, который из любви и ради преображения каждого временно отдалился, но ни в коем случае не ушел насовсем.
В таких исторических перипетиях праведное поклонение Богу превращается в ритуализированное служение у языческих капищ: молитва и надежда, на первый взгляд, остаются прежними, но в глубинных понятиях о вере происходят подмены, за которыми следуют страшные, гибельные искажения важнейших определений о жизни перед Богом, о молитве, как таковой, и о нравственности. История показала нам, как страшный грех, например, убийство из зависти, или жизнь на поводу у похоти, и слабость перед золотом и властью, могут стать нормой. Когда истинный Бог покидает что-то, или делая осуществляя такой педагогический приём, это что-то пустым, по слабости нашей, долго не будет: мерзость греха или бесы займут опустошенное пространство, если усилием воли создание Божие, то есть мы, не выстроим внутри себя благодатный мир самостоятельно.
Редкий избранник Божий, имеющий совесть и слышащий её призывы к человечности и святости, которого уже только по этому признаку можно назвать пророком, не поддаётся на веяния себялюбия и угождения только себе. Большинство же пойдет на поводу у порочного удовольствия и скорого получения прибыли: убивая, подчиняя других силовыми методами и манипулируя ими. Наша наследственность знает это всё, но она помнит и нечто большее.
Человек создан быть деятельным. Переходить из одного состояния души в другое, принимать решения и обустраивать свою реальность — в Раю Адам, по милости Божией, обрел из своего ребра жену, и сам решал, как называть животных, то есть он творил язык и представление о окружающем мире. Он не пребывал в бездействии, но в движении, которое и было его блаженством. Подобные наклонности сохранились и в его потомках, и в нас. Мы осваиваем территории, нам свойственно стремление к главенствующему положению, и мы продолжаем создавать предметы и даём им названия. Так же дело и обстоит и с нашей душой. Мы обречены меняться, и если наше движение будет не в сторону совершенствования, то в сторону деградации, или греха. В Евангелии присутствует несколько историй, своим содержанием призывающих будущих христиан, или верующих в Бога и Богу во все времена, искать приумножения Господних даров, которые мы получили от рождения или в процессе жизни. Это поучительные притчи, которые как раз вспоминаются во дни Великой (Страстной) седмицы. Первая из них — история о смоковнице, которая не принесла плода. Вторая — о приумножении талантов. Довершает размышления этих дней притча о десяти девах, некоторые из которых мудро, а некоторые юродствуя, встречали своего жениха. Великая среда откроет перед нами совершенно иную картину: от поэтических образов, призывающих нас к действию, мы увидим реальные, исторические покаянные слезы девы, которая омывала ноги Христовы волосами со своей головы. И это прекрасный образ, к которому мы придем, поочередно размышляя над каждой, избранной для нас боголюбовой церковью, темой.
Род человеческий, как мы говорили ранее, теряя свои изначальные ориентиры, путаясь в направленности своих стремлений и внутренних поисков, достаточно быстро переиначивает полученные прежде представления о бытии и жизнедеятельности, и идеализирует модернистские воззрения, даже если они и несут грех, разрушение и смерть. То есть, как только мы прекращаем внимательное размышление о нашей повседневности, о добродетелях и глупостях, и вручаем себя воле случая, то с ним приходит не только несчастье, но и постепенная, или мгновенная, погибель. Избежать смерти нам можно только избрав улучшение своих качеств, усиление слабых мест и добродетельный образ жизни. Конечно, все эти фундаменты нашего существования следует выстраивать на верном следовании слову Бога и в лоне Его церкви. Заблуждение, как следствие малой образованности, следует видеть пороком, ибо незнание Закона, не делает нас свободными от смерти вечной. Некрещенные не наследуют Царство Небесное, а значит, если о необходимости Крещения мы не узнали, то это наша вина; и напротив, если мы Крестились, но продолжаем бездумно упорствовать в грехе — это также наша вина. Только эти утверждения говорят нам о необходимости роста, обновления и самосовершенствования. Тем не менее, об этом говорит и Иисус Христос.
Вся проповедь Господня пронизана тайными образами блаженства Небесного Царства и огненным ужасом адских уделов. В них нам открываются последствия добрых поступков и поступков злых. Так, Господь приводит своим ученикам в пример дерево, именуемое смоковницей, и говорит, что если оно не приносит плода — его непременно уничтожат. Более того, до этого мгновения своей проповеди, всё поврежденное и изломанное он исцелял и очищал, но соприкоснувшись с этой смоковницей, Он уничтожил её, сделав полностью засохшей. Первое, простейшее, понимание этого отрывка святого Благовестия относится к каждому из нас: дабы нам не стать неверными, ненужными и порочными, или идолопоклонниками и проповедниками ложных истин, нам необходимо постоянно плодоносить. Тогда наше движение, непременно, будет святым. И мы не станем теми, кто себе создает идолов. Тогда нам не нужно будет ожидать наказания и смерти, но мы получим Божие благословение и прощение грехов.
Однако это не единственный контекст, в котором следует рассматривать историю со смоковницей. Примечательно, что по своём входе в Иерусалим, схожем с восхождением царя на престол, то есть в особом, революционном, контексте, Иисус Христос устраивает переполох в Иерусалимском храме. Общественная ситуация того времени не была простой для иудеев. Весь Израиль был под властью Римской империи, где было обязательным соблюдать римские законы и устои жизни. При этом, политика Рима относительно местных традиций не была однозначной. Если соблюдались все предписания и призывы поработителей, то религиозные, семейные и экономические привычки, господствующие прежде в оккупированной местности, не запрещались. Среди иудеев господствовала особая форма богослужений — жертвоприношения Господу. Она была искупительной жертвой, умилостивлением Бога и формой соблюдения их священного Закона. Жертвы приносились разные, в зависимости от молитвенного прошения или благодарения, или в зависимости от жизненных событий. Каждой жертве предписывается свой дар — это могли быть горлицы, или бараны, или иные животные, а также хлеба и разные злаки. Такая жертва была и итогом многолетнего труда, или венцом долгих и изнурительных паломничеств к Иерусалимскому храму.
Ко времени, когда Израильские земли были захвачены Римом, далеко не каждый иудей имел свои стада животных или сельскохозяйственные угодья. Многие были плотниками, торговцами и строителями и так получали деньги на пропитание. И мацу, и воду, и финики, равно как и жертвенных животных, можно было купить у храма, а в последствии в его внешнем дворе. Однако не всё было так просто. Большая часть иудеев получала оплату труда в римских монетах, а иудейский закон запрещал за них покупать жертвенных животных. Потому кроме рынка скотины и хлеба во внешнем пределе храма расположились и меновщики монет. По договорной цене они меняли римское золото на иудейское. Такой рынок, непременно, упрощал жизнь паломников и молящихся, с одной стороны — не нужно было гнать скот издалека, искать тех, кто обменяет деньги и прочее, что осложняло их жизнь. Но с другой стороны, представим себе внешний двор храма, где должна быть тишина и молитвенный покой, в виде восточного рынка: торги и громкие разговоры, ругань и споры, сплетни и скандалы. Конечно, это рушило всю сакральность святого места, а в паломниках и верных уничтожало весь покаянный настрой. Такой рынок и решил разрушить Иисус Христос, переворачивая столы и изгоняя торговцев из храма. Он не был арестован и казнен тотчас только потому, что не нарушил ничего из Закона Господня, но обратил на себя пристальное внимание храмовой элиты, которая на такой торговле имели неплохую выручку. Христос ревновал о тишине молитвы, а иудеи задумались о утраченных золотых монетах.
Взбудоражив толпы верных, то торжественным входом в Иерусалим, то таким сложным для понимания поступком, после того как Он снова превознес обездоленного человека, проявив любовь и исцелив множество болезней, Он и совершил чудо со смоковницей. Он указал своим ученикам на дерево, которое не принесло плода, и по Его велению — оно засохло. В контексте грядущих событий, как непосредственно Страстной седмицы, так и грядущей за смертью и Воскресением Иисуса Христа истории Иерусалима и храма Господня, можно почувствовать некое пророчество о погибели привычной иудейской религии, центром которой было храмовое всесожжение. В замысле Божьем — это место должно оставаться святым и чистым. Оно должно было быть особым примером исполнения Ветхого Закона и быть лоном прощения и зачатков любви. Но оно принесло иной плод — денежные проценты, которые Богу не угодны. Господь переживает о наших душах. Духовных же плодов в том храме, на момент своих действий, Иисус не обнаружил, потому и устроил рукотворную чистку, а затем и указал на скорую погибель храма в принципе, погубив смоковницу, не принесшую верного, нужного плода.
Проследуем далее по событийному ряду последних дней жизни Иисуса Христа, изложенному Евангелистом Матфеем. По окончании визуального наставления о грядущем и о необходимости принесения плодов праведности, на примере смоковницы, мы увидим Господню беседу о вере, основанную на событиях с деревом, и последующие поучения Иисуса Христа в притчах перед учениками, книжниками и фарисеями.
На первый взгляд, состоятельность учеников Христовых и народа, за ним следовавшего, если опираться на уровень их восторга о совершенном чуде с бесплодным инжиром, становится совершенно плачевной. Их безграничная наивность и простота восприятия всего происходящего повергает в шок. Их реакция вводит нас в некий ступор, ведь вокруг апостолов происходят эпохальные события, а они соблазняются малым. Можно уличить их в простом уме, упрекая в том, что они не поняли ничего из того, что сопровождало это событие и предшествовало ему. Их внимание поглотила не драматическая глубина итога всего общественного служения Господня, которая накаляла обстановку вокруг Него, но очередное небольшое чудо. Их внимание взволновали не революционные деяния Христа, но нечто, даже не относящееся к человеку, но к дереву. Неумение видеть картину целиком, нежелание предусматривать будущее и его планировать, возможно, основано на их особом доверии Христу. Он проявлял о них заботу при штормах, сверхъестественными силами усмиряя бури, насыщал тысячи человек, приумножая хлеба и на их глазах исцелял всякую немощь в людях одним только прикосновением. Более того. Апостолы видели в Иисусе, как знающего Закон и пророков человека, и между собой, иногда открывая ему свои сокровенные беседы, рассуждали о Нём как о Мессии. Ввиду этого их нельзя осудить в неведении или малой заинтересованности в совершаемых Им действиях, а тем более в том, что они без внимания оставляли возможные их последствия. Апостолы настолько поверили в Иисуса, что не могли и мысли допустить о том, что с Ним может что-то случиться, а особенно — позорнейшая казнь на кресте. Потому, они видели в Его действиях особый план и промысел, которому верили. Они не хотели прикасаться к Его сокровенным идеям, рассуждать о них и расспрашивать Христа о происходящем более подробно, дабы не осквернить их своим грешным разумом. Они не неведали, но следовали в своем доверии за учителем.
Тем не менее, Иисус достиг своей «точки кипения» и нападал на предавших Закон иудеев с такой прямотой, что они увидели в Нём не только потенциального, но реального врага. Сказав всем, что для любого чуда достаточно веры, что с ней и горы можно переставлять, Он принялся предупреждать о грядущих бедствиях священническое сословие Иерусалима. Указывая на недостатки выстроенного вокруг храма положения дел, Господь осуждал правящих храмовников, и рассуждал о большей возможности спастись поверившим Ему мытарям и блудницам, чем отмеченным Богом «святым» служителям алтаря. Такое сравнение повергало в шок «праведную» храмовую элиту, ведь мытари прослыли предателями всего народа, а блудницы — во все века не воспринимались народом теми, кто хоть сколько-нибудь имел значение. И Господь ставит их выше тех, кто имеет право учить и судить, выше тех, кто призван прикоснуться к святейшему, совершая богослужение.
Всё Христово обращение сводилось к призыву покаяться, признать ошибку, совершенную иудеями, вернуться в лоно подлинного Закона. А храм Господень, вновь, сделать домом молитвы, а не вертепом разбойников, то есть денежных мошенников и лжепророков. Но, вместо покаянного чувства, желания изменить себя, отречься всего созданного в порочной страсти, книжники и фарисеи начали высматривать любой способ предать Его суду и смерти. Обличительная речь Иисуса Христа, произнесенная тогда, ввиду такого отношения приобрела иное, более широкое, чем просто призыв, качество. Она стала пророческой, ибо в ней открываются будущие муки еврейского народа, связанные с их упорством во грехе.
Плоды Царства Небесного, которые словесно Иисус отбирал у первосвященников и их прихвостней, Он обещал тому народу, который будет приносить подлинно святые плоды. Сейчас мы видим, что каждый народ имеет право стать верным Единому Богу, а потому правильно было бы уточнить, что речь идёт о народе христианском. Критерий, которым определяется праведность народа — чистота сердца и намерений в людях. Все совершаемые ими дела должны быть в согласии с этими качествами: и те, что происходят в душе, и те, что направлены во внешний мир. Господь, рассуждая о новом Царстве, мечтает не о тех верных, кто только говорит или красноречиво обещает что-то Богу, но о тех, кто, несмотря ни на что, исполняет обещанное. Они отмечены Христом, как благоразумные и покаявшиеся; они отмечены особого толка «избранностью», и достойны принять благословение Божие, и войти в Царство Небесное; они — слуги Нового Завета, и на их плечи Господь возлагает особую ответственность. Но те, кто лжет даже Богу — не из этого числа. Лицемеров ожидает только плачь, только скрежет зубов, то есть мучения ада. Христос, приглашая новых служителей, не скупится в предупреждениях о горе, которое те прочувствуют, если встанут на грешный путь. Он наставляет новых верных, которые будут призваны к особому служению в духе и истине, что с них так же будет спрос о их благочестии. Он сравнивает непорочность служения Богу, в среде обновленной церкви, с брачной одеждой, в которую должен одеться каждый Им приглашенный на торжество, и говорит о тех, кто не стал надевать особый наряд, то есть отказался снять старую, ветхую одежду: «Царь, войдя посмотреть возлежащих, увидел там человека, одетого не в брачную одежду, и говорит ему: «друг! как ты вошел сюда не в брачной одежде»? Он же молчал. Тогда сказал царь слугам: связав ему руки и ноги, возьмите его и бросьте во тьму внешнюю; там будет плач и скрежет зубов». (Мф 22:11-14). Логикой понятно, что этим Евангельским словом Господь пророчествует неразумным из призванных, не готовым или не желающим верно Ему служить о бедах, которые выпадут на их долю. О брачной одежде можно сказать следующее: это Крещение, то есть омовение первородного греха; вера и доверие Христу; знание Закона и любовь; праведность и внешне-внутреннее благочестие. Фактически всё то, что предали и попрали лицемерные книжники и фарисеи. Теперь — это зона ответственности христиан. Требования для них не уменьшаются, но строгость спроса остается прежней и даже большей. Мало быть просто званым, нужно стать и избранным, то есть угодившим и сослужившим отличительную службу Богу и общине.
Книжники и фарисеи, осознавая последствия Его слов, в которых Он фактически передает религиозное управление Израилем от иудеев и храмовых элит простому народу, начинают бунтовать и негодовать. Рассуждая о Его заявлении в долгосрочной перспективе, предчувствуя грядущий упадок своего рода, они решают удалиться для совещания между собой, итогом которого должен был быть поиск способов подловить Христа на Его словах и по ним — осудить Его и опозорить перед всеми, дабы их власть осталась непоколебимой. Хитрость первосвященников не знала границ. К нему применялось любое изощрение, от словесных искушений передать Римские законы, дабы уличить Христа, как революционера и нарушителя общественного порядка перед Цезарем, до спекулятивных речей о Иоанне Крестителе и проповеданном им Крещении. Всеми способами книжники и фарисеи пытались вынудить Иисуса обмолвиться оскорблением, незаконным обвинением или заставить Его во гневе высказать что-то, что стало бы доказательством Его вины или безумия. Но Господь не нарушил ни одного пункта иудейского Закона. Он не сказал ни одного слова против Бога, не сказал и о главном, что так хотели услышать хитрые первосвященники — о Его Божественной природе. Тем не менее, понимания влияние, которое было к тому времени у Иисуса, они продолжили искать любой повод взять Его под стражу.
О пророческой беседе, исполненной обличением книжников и фарисеев, отдельно упоминать не стоит. Её достаточно перечитать, чтобы осознать всю глубину болезни и порока в религиозном мире времен Христового служения, но важно отметить, что в ней прослеживалась непрерывная нить призыва оступившегося народа: покайтесь, чтобы не было чего хуже. Однако в ином ключе её восприняли погрязшие в себялюбии и корыстолюбии первосвященники. Только одно они видели: Иисус посягает на их место, на их власть и влияние. Их обращение к Нему оставалось неизменным: «какою властью Ты это делаешь? и кто Тебе дал такую власть?» (Мф 21:23). Они не видели в нём равного, не видели в Нём даже человека, но только грязного и нищего крестьянина, который позволил себе вступить с ними в спор. Его вызывающее поведение и поступки, как и непослушание сановникам, задели самое ценное в книжниках и фарисеях — их гордость.
Христос снова говорил к собравшемуся народу в притче. Он поведал о десяти девах, которые ожидали своего жениха. Пять из них были мудрыми, и предусмотрели, что время приближения к ним их жениха неизвестно. Они знали, что это может быть и день, и ночь. Следовательно, уважающая своего возлюбленного дева, будет готова встретить его в любое время. Днем — достаточно быть опрятной и готовой внешне, ночью же — необходимо освещение. Пять разумных дев имели светильники и масло, которым их необходимо заправить. Они могли создать достаточное освещение для жениха и тем угодить ему. Другие пять именуются юродивыми, ввиду их невнимательности и попустительского отношения к своим обязанностям. Юродивые не позаботились о масле, но легкомысленно ожидали часа встречи. Конечно, жених пришел ночью. Он был рад тем, кто был готов к его встрече, но не признал тех, кто пренебрег им. В контексте событий, которые мы рассматриваем, с исторической точки зрения, понятно, что речь идет о тех, кто был праведным и учтивым перед Богом и Законом, и о тех, кто поступал как обличаемые Христом книжники и фарисеи. Жених, то есть Иисус Христос, был рад каждому праведнику, имевшему особое масло для своего внутреннего света — добрые дела. Но нерадивой, продавшей последнее масло ради денег, иудейской общине Господь в итоге произнес следующие слова: «Се, оставляется вам дом ваш пуст…» (Мф 23:38). Явно видно, что эта притча — также обличение лицемерных иудеев, которые заботились о видимой, внешней стороне своей религиозности, но предали всю внутреннюю, невидимую, или потаенную сторону своего благочестия. Трепетным перед Собой, внимательным к святыням и истинно благочестивым Господь выделяет место рядом с собой. А книжники, фарисеи и лицемеры будут изгнаны из Рая. Важно понимать эту особенность — Господне приглашение нам, христианам, не ограничено только политическим управлением церковью, где превозносится покаяние и богослужение. Непременно, общественное служение важно, но, в первую очередь, спасение — это личное дело каждого. С малого, с отдельного человека начинается Новый Завет, и на его праведности строится вся полнота христианского мира.
Итогом долгого и тяжелого разговора Иисуса Христа с народом была ещё одна притча, которая выступает и окончательным обличением развратившихся иудеев и важнейшим призывом к непрекращающемуся действию во благо церкви будущих христиан. В ней речь идет о господине, который оставил некоторые таланты своим подданным с требованием их сберечь и приумножить, и удалился на какое-то время по своим делам. По возвращении он потребовал отчета от слуг, и они показали различный результат: кто-то сохранил данное ему, а кто-то приумножил в несколько крат ему доверенное. Тот, кто удвоил доверенные таланты, получил не только похвалу, но и большее поощрение — в талант. Тот же, кто спрятал свой дар и только оберегал его — потерял его. Его дар был отнят господином и передан более смелому и трудолюбивому слуге, который был готов рискнуть всем, но решил действовать ради своего господина, ради приумножения его даров. Рассуждая о этой притче, можно сказать следующее. Иисус Христос ожидает от каждого из нас, если смотреть в срезе частной жизни, непрестанного труда на ниве нашего благочестия и общественного служения. И, хотя слово «талан» — это денежная единица, понимать её под даром материальным никак нельзя. Речь о вере и её приумножении, о доверии Богу и его росте, о молитве, и её большей искренности, о проповеди, и её свидетельствах, и о любви, которой мы должны и действовать, и рассуждать, и жить. Готовый поступать согласно этих добродетелей, приумножая их — верный раб. Тот, кто имеет талант и прячет его — глупец. В срезе же истории, обличительный акцент Иисуса открывается сразу — Он говорит о приумножении талантов книжникам и фарисеям с нотками сарказма, дабы они прочувствовали, что деньги, и на них выстроенная власть обезумевших иудеев, скоро отнимутся. Они не приумножили данное Богом, но расточили Его дары, переиначив и Закон, и слова пророков. Те, кто служит Богу не верой и правдой, а корыстно, обретут одно — плачь и ужас ада. Таковы центральные размышления Великого Понедельника и Вторника Страстной седмицы.
В Страстную Среду церковь предлагает нам подумать о другой ситуации. Иисус входит в некий дом, где Его встречает женщина, о которой говорят, как о блуднице. Она видит Христа, припадает к Нему и со слезами омывает Его миром, а ноги Его отирает своими волосами. В этом событии есть несколько важных акцентов, которые следует рассмотреть. Во-первых, продолжая исследовать историческое служение Иисуса, стоит отметить, что ещё недавно Он освободил, пускай и словесно, мытарей и блудниц от их позора, и из неприкосновенных сделал их особыми, возвышенными людьми, если они покаются и будут жить праведной жизнью. Книжники и фарисеи не допускали для них такой возможности, что подавляло их и совращало на грех ещё больше. Потому, получив возможность своего спасения, женщина возрадовалась и плакала перед Христом покаянными слезами. Желая выразить своё внутреннее состояние внешним действием, и из благодарности Господу, она взяла самое ценное, что имела и пожертвовала это Спасителю, умастив Его драгоценным миром. Данное действие — выражение радости каждого грешника, который получил свою возможность стать праведным. Однако слёзы она могла проливать и по иной причине — она могла знать тайный замысел книжников и фарисеев предать Христа распятию, и имея к Нему только добрые чувства, заранее могла начать Его оплакивать. Сам же Христос поведал своим ученикам о скорой погибели, и говорил, что так эта женщина готовит Его к погребению.
Таковы основные размышления, на которые стоит обратить наше внимание в начале Страстной седмицы. Важнейшее, что нужно понять — в следующем. Господь призывает нас служить Ему, не только абстрактно, не только в душе, но и внешними средствами. Наш внешний человек, в свою очередь, может стать искушением: стараясь представить себя в лучшем виде перед людьми, мы можем забыть о собственной душе. Также, каждый, даже самый осведомленный в Законе, имеющий власть сановник, может запутаться и искуситься. Церковь, и наша вера, не должны становиться средством получения прибыли или выступать подкреплением наших политических позиций, как это было у иудеев, против которых восстал Христос. Чтобы этого недопустить, нам необходимо постоянно трудиться во славу Божию, приумножая свои дары. Это не капитал, не власть и влияние, не хозяйственная ответственность за вверенное нам, но непрестанное совершенствование веры, надежды и любви. Святое место не должно остаться пустым, но оно должно быть наполнено молитвой, и тогда там будет Бог.
Великий пост — это время, когда многое нужно осознать и многое изменить. Разве мы не понимали о чём говорит и к чему призывает нас Господь? Конечно понимали.
— иерей Никита Подлесный